Таким же жалким, как ивановский ровс, выглядит трепыхание Иванова-Лискина поныне, когда он врет о роли православных и монархистов в становлении и развитии ДНР. Более того – теперь он приписывает им еще и Белую идею. Это уже плевок на историю Белой гвардии! Не будил бы глупый Иванов лихо, пока оно было тихо. Бродил бы «ровсовски» на заседаниях в обшарпанных клубах, на кладбищах, ухаживая за могилками, не рыпнулся бы сдуру в войну на Донбассе… И тогда еще бы мог долго изображать из себя, хотя и карнавально, а наследника минувших белых офицеров. Но авантюрист рискнул, поддался на зов давно знакомого Иванову Гиркина из горнила очередной разборки красных с украинскими националистами.

Катастрофическое идейное расхожденіе между, одухотворенной высокими побужденіями, русской верховной властью и ведущими слоями русскаго образованнаго общества, привело къ тому, что послѣдній Государь оказался духовно изолированнымъ, оказался въ томъ страшномъ одиночествѣ, которое дало ему горькое право сказать о трусости и измѣнѣ, внезапно открывшихся передъ его глазами.

Жубин Яков Михеевич родился в 1925 г. в д. Березово Промышленновского района Кемеровской области. Живет там же. Рассказ записала внучка Сосновских Светлана в апреле 1988 --

--Бедняки - это просто лентяи. Ведь и отец когда-то мало что имел. Но много работал, трудился, чтобы вывести нас из нищеты. Вывел. Всё отобрали. Я, конечно, до конца многого не понимал. Но всегда испытывал злость и негодование. Почему мы должны были делиться своим кровным с кем-то? Почему мы должны работать за других? Кто придумал отдавать хлеб, овощи, скотину, которые мы вырастили своими руками?

-- Суровые наказания за «колоски», увы, не были эпизодическими и единичными, – продолжил Иван Савельевич. – На основании карательного, партийного документа «Об усилении уголовной ответственности за кражу и расхищение колхозной собственности», который смекалистые крестьяне окрестили «законом о трёх колосках», с 7 августа 1932 по 1 января 1934 года в советской стране было осуждено 125 тысяч человек, и из них 5400 расстреляно. За другое не менее тяжкое «преступление» – невыполнение нормы трудодней в колхозе предусматривалось лишение свободы сроком до пяти лет. Действительно, это были жестокие наказания! За такой короткий срок, чуть менее полутора лет, от «справедливого» советского «правосудия» пострадало очень много сельских тружеников – более ста тысяч.

Я с радостью тихой гляжу на раздолье природы –
Такое богатство, как было и в крае моем,
Где волны кипели и тщетно искали свободы
И в погребе пахло полынью и новым вином.

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ЧЕТЫРЕХ ГЛАВ МЕМУАРОВ: московские приходы РПЦЗ в Новогирееве, у метро "Проспект Вернадского", на Филях, в Щербинке и другие.

Я не трушу, я спокоен,
Я – моряк, поэт и воин –
Не поддамся палачу.
Пусть клеймит клеймом позорным,
Знаю, сгустком крови чёрным
За свободу я плачу.
За стихи и за отвагу,
За сонеты и за шпагу…